Хроника вставания с колен
Поcледние статьи

Четвертая силовая (часть 2, начало опубликовано в группе несколькими минутами ранее)

Четвертая силовая (часть 2, начало опубликовано в группе несколькими минутами ранее)

Новая война спецслужб уже идет. Под ударом те, кто выжил и обогатился в первых трех.

Выводы "Новой газеты" о причинах "войны" вряд ли соответствуют действительности, но почитайте для понимания, как живут и чем руководствуются обычно генералы-силовики.

После начала следствия по первому делу ЮКОСа Никандров был командирован в Москву в следственную группу Валерия Алышева — ​одного из первых «выпускников» Михаила Музраева. Там он рассчитывал поучаствовать в самом громком расследовании, но вместо этого был использован своим земляком в качестве понятого в одном из следственных действий. «Понимаете, да? Парень едет в Москву раскрывать дело века, а ему говорят: успокойся, парень, дело века и так раскроется, а ты лучше понятым побудь, чтобы не пришлось народ на улицах искать», — ​вспоминает знакомый Никандрова, полагая, что именно тогда молодой следователь впервые закрыл глаза на грубое процессуальное нарушение.

Впрочем, после создания Следст­вен­ного комитета при прокуратуре Никандров вслед за Алышевым перевелся в центральный аппарат, где почти сразу получил в свое производство громкое коррупционное дело, фигурантом которого был Дмитрий Довгий. Основная часть материалов была представлена оперативными органами, что вроде бы должно было упростить его работу, но в деле отсутствовали прямые доказательства получения денег — ​заявление о коррупции было подано спустя много времени после произошедших событий, а на обысках у Довгия деньги найти не удалось.

Однако для Никандрова это дело могло стать «счастливым билетом», поскольку было поручено лично председателем Александром Бастрыкиным, и отказываться он не стал.

Рассчитывая доказать вину следственным путем, Никандров долго и помногу допрашивал всех участников событий, которыми оказались в том числе его соседи по кабинету, но в результате в обвинительном заключении сделал выводы о виновности экс-главы ГСУ СК фактически на основании предположений.

Несмотря на резонансный судебный процесс, в котором для укрепления позиции обвинения пришлось выступить даже председателю СК, после вынесения приговора имя Дениса Никандрова зазвучало на всю страну. Журналисты описывали его нетипичную внешность, коллеги обращались к нему за советом, а особисты из ФСБ писали положительные характеристики на Лубянку.

Спустя два года Никандров принялся за расследование очередного громкого дела — ​о мошенничестве в руководстве Бюро по организации борьбы с оргпреступностью на территории СНГ. В рамках этого дела, в котором обвинение было предъявлено главе Бюро по координации по борьбе с организованной преступностью генералу Александру Бокову и двум его подчиненным, основными доказательствами снова служили заявление потерпевшего. Заявителем оказался все тот же бизнесмен Валитов, участвовавший в оперативных мероприятиях под контролем все тех же работников УСБ ФСБ.

Спустя всего несколько месяцев Денис Никандров возглавил расследование уголовного дела в отношении подмосковных прокуроров, которым предъявил обвинения в получении крупных взяток за крышевание подпольных казино.

«Игорному делу» предшествовала массированная информационная кампания на федеральных телеканалах, вызвав волну негодования в руководстве Генпрокуратуры: Юрий Чайка после первых же арестов обвинил СК в грубых нарушениях закона. Публично оппонировавший ему Александр Бастрыкин заявлял о наличии неопровержимых доказательств вины прокурорских работников.

Вынося постановления в отношении прокуроров, Никандров уже обладал некоторыми показаниями предпринимателей, чиновников и полицейских, а также результатами оперативно-технических мероприятий, которые около двух лет проводились УСБ ФСБ.

В СМИ это дело связывали с межведомственным противостоянием двух некогда единых органов, не беря в расчет ФСБ, которая на самом деле и была основным действующим лицом. Никандров находился на острие противостояния и, как следует из материалов уголовного дела, подбирался к сыну генпрокурора, подмосковному адвокату Артему Чайке — ​на допросах следователь спрашивал фигурантов о его роли в обеспечении деятельности казино, а в своих поручениях оперативникам УСБ ФСБ фактически легализовывал их информацию.

Буквально сразу после начала активных следственных действий Никандров был взят под государственную защиту и стал перемещаться в сопровождении сотрудников 6-й службы УСБ ФСБ. По данным источников в СК и ФСБ, физическая охрана была превентивной мерой, не требующей факта угроз, а ее главной целью было «спрятать» следователя от сторонних оперативно-разыскных мероприятий. Последующие пять лет Никандров проведет под этим «куполом», не позволявшим прослушивать его телефон и устанавливать местонахождение…

Дело подмосковных прокуроров так и не переросло в дело прокуроров федеральных: в 2012 году Дмитрий Медведев на закрытой встрече с Чайкой и Бастрыкиным призвал «не впутывать членов семей», после чего Никандров фактически свернул расследование, направив в Генпрокуратуру обвинительные заключения, большинство которых так и не были утверждены.

Знакомые Никандрова рассказывают, что следователь первое время переживал по этому поводу — ​впервые в карьере он не довел дело до конца. «Он в принципе знал, что его руками выполнялась другая задача — ​сделать прокуратуру лояльнее. Но как следователя его не устраивало то, что дело развалилось. То есть он понимал, кто и как прекратил расследование, но все равно копался в себе, искал недоработки», — ​рассказывает бывший сотрудник СК.

Другой коллега Никандрова, напротив, не увидел в его поведении признаков переживаний: «Денис явно испортился после этого дела. Он даже вести себя стал иначе — ​нога на ногу, подбородок вверх, вкрадчивость в интонациях появилась… Ну просто гроза всех оборотней в погонах».

Во время «прокурорской кампании» Никандров был повышен в звании до генерала и в результате внутриведомственной реформы занял должность старшего следователя при председателе СК. Статус члена «личной гвардии» Бастрыкина, одно имя которого на волне последних успехов стало восприниматься потенциальными жертвами с ужасом, раскрыло перед Никандровым новые возможности. Теперь он мог давать указания территориальным следственным органам и набирать по своему усмотрению людей в следственную группу.

Новые кадры он искал за пределами Москвы, в первую очередь — ​в родном Волгограде. Благодаря рекомендациям Никандрова в СК вольются сразу несколько его земляков, в частности, старший следователь Роман Нестеров, расследовавший дела в отношении оппозиционера Алексея Навального и министра экономического развития Алексея Улюкаева.

«Денис почему-то особую заботу проявлял к приезжим — ​помогал с наймом квартиры, обустройством быта, даже место в роддоме чьей-то жене организовывал. Многие из этих ребят сейчас служат в центральном аппарате, у каждого есть какая-то история про Дениса, и во время пятничных посиделок узнаешь о нем все больше и больше. Недавно, например, он попросил близких перевести деньги какой-то женщине, а когда стали про нее узнавать, выяснилось, что он ей помог усыновить ребенка», — ​рассказывает коллега Никандрова из СК.

Находясь в ближайшем окружении Александра Бастрыкина, со временем расширившемся до 22 следователей, Денис Никандров больше не участвовал в громких расследованиях. Лишь в 2013 году он принял к производству дело о многомиллиардных хищениях НДС через три столичные налоговые инспекции, но затем приостановил его, хотя имел все основания для привлечения высокопоставленных работников ФНС. По данным источников в СК и ФСБ, в этом и других делах он руководствовался позицией замглавы ГСУ СК Валерия Алышева и начальника 6-й службы УСБ ФСБ Ивана Ткачева, которые когда-то помогли ему совершить скачок от простого следователя до звезды российского следствия.

Впрочем, в 2014 году Никандров в полной мере оценил зыбкость положения человека его профессии, когда в соседнем кабинете ежедневно допрашивали старших следователей Следственного департамента (СД) МВД в рамках дела высокопоставленных офицеров Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции (ГУЭБиПК) МВД во главе с генералом Денисом Сугробовым.

«Особенно Дениса впечатлил допрос Николая Будило, который в СД МВД расследовал хищения Браудера и потом попал в «список Магнитского». Коля имел в системе такой же вес, как и Денис, — ​тоже на первых ролях, среди коллег стоял особняком. И вот одним вызовом на допрос с него сняли эту лычку — ​гуляй, Коля, теперь ты такой, как все. Денис это видел», — ​рассказывает знакомый Никандрова.

Коллеги «важняка» рассказывают, что арест офицеров антикоррупционного главка МВД он воспринял болезненно, поскольку был лично знаком с его руководителями Борисом Колесниковым и Денисом Сугробовым. «Их познакомил Алышев. Он с молодыми генералами МВД одно время часто ездил на охоту. Там была такая душевная компания, замначальника оргинспекторского управления ФСБ Крючков с ними был. Денис охоту не любил, но вот этих ребят очень уважал. У них много общего — ​рано о себе заявили, получили генеральские звезды. Ну и по-человечески что-то там внутри было такое, что в системе не приветствуется — ​наивное представление о дружбе и службе», — ​делится один из них.

В феврале 2014 года, во время очередной вылазки на охоту, Борис Колесников стал интересоваться у генералов ФСБ, действительно ли директор спецслужбы утратил доверие к замначальника УСБ ФСБ Олегу Феоктистову. Вскоре после этого в ГУЭБиПК МВД было заведено дело опер­учета с квалифицирующим признаком «получение взятки», в рамках которого полицейские подвели к замначальника 6-й службы УСБ ФСБ Игорю Демину своего агента. В действительности же эти действия оказались частью изящной комбинации особистов Лубянки, которые сами инициировали этот оперативный подход и убедили в его надежности Колесникова, а в конечном счете посадили полицейских по обвинению в провокации взятки и создании ОПС.

Расследование этого дела было поручено двум полным антиподам: дерзкому уральцу Сергею Новикову и мягкому интеллигенту Ринату Миниахметову. Денис Никандров понимал, что его коллеги всего лишь технические исполнители, но все равно положительно отзывался об офицерах ГУЭБиПК МВД. Об этом рассказывал и сам Новиков Борису Колесникову во время его первого допроса в качестве свидетеля, который генерал полиции записывал на диктофон.

Несмотря на все отзывы, полицейским инкриминировали два десятка эпизодов превышения должностных полномочий. Колесников во время своего допроса у следователя Новикова, по официальной версии, выпал из окна четвертого этажа. Денис Никандров был единственным, кто не отказался от своей поддержки полицейских, что повлияло и на его отношения с оперативниками 6-й службы УСБ ФСБ. Он продолжал получать их задания через Алышева, но летом 2015 года перевелся в московское следственное управление и дистанцировался от старых знакомых.

Должность замруководителя ГСУ СК Никандрову предложил новый начальник собственной безопасности СК Михаил Максименко — ​близкий друг его первого, волгоградского наставника Михаила Музраева. Максименко, как и Никандров, по-прежнему взаимодействовал с чекистами по текущим уголовным делам, но имел и свои собственные секреты.

Летом 2016 года Михаил Максименко в своей служебной квартире попросит Никандрова помочь в освобождении из-под стражи нескольких человек, после чего они обсудят странное поведение их недавних друзей и даже поспорят по поводу грядущего приговора Денису Сугробову и его подчиненным.

«Сколько дадут, интересно?» — ​спросит Максименко.

«Мне кажется, будет оправдательный», — ​на полном серьезе ответит Никандров.

Перестрелка. Начало четвертой войны

В конце декабря 2015 года у модного ресторана Elements на Рочдельской прозвучало несколько выстрелов — ​так завершались тяжелые переговоры с представителями заведения по вопросу выплаты долга в размере 8 млн рублей. Кадры кровавой бойни, зафиксированные камерами наблюдения, облетели все федеральные каналы. Уголовное дело, возбужденное по факту убийства и хулиганства, было взято на контроль столичным управлением СК.

Фатима Мисикова делала ремонт в ресторане своей знакомой Жанны Ким, но осталась недовольна размером оплаты, в связи с чем обратилась к своей подруге Марине Гольдберг, гражданской супруге короля преступного мира России Захария Калашова по прозвищу Шакро Молодой. Желая наказать владелицу Elements за нарушение договоренностей, Мисикова предложила Гольдберг использовать этот спор в качестве формального повода для отъема ресторана.

«Фатима сказала Марине, что у Жан­ны нет «крыши» и в случае правильных шагов она переоформит право собственности на ресторан», — ​следует из справки ФСБ о результатах опроса лица, бывшего члена Измайловской преступной группировки, чьи данные были засекречены.

Вор в законе Шакро, как далее следует из оперативных материалов, отдал поручение провести с оппонентами переговоры. Телефонные звонки и одиночные визиты в ресторан оказались безрезультатными, поэтому было принято решение отправить на Рочдельскую улицу «тяжелую артиллерию». Функции жесткого переговорщика взял на себя Андрей Кочуйков по прозвищу Итальянец, познакомившийся с Шакро в следственном изоляторе, куда угодил в качестве действующего члена Солнцевской преступной группировки.

После освобождения Итальянец был известен как владелец нескольких охранных предприятий, чьи работники в свободное от уставных целей время выполняли функции своеобразных коллекторов.

Вечером более двух десятков вооруженных «охранников» в одинаковой черной спецодежде высадились у ресторана, а трое мужчин в солидных костюмах представились хозяйке ресторана Жанне Ким юристами и предложили обсудить возникшее недопонимание.

Ким, предупрежденная о появлении бойцов, получила инструкции от адвоката и предложила присесть за столик. «Это наша бабская история», — ​сказала она после длинного монолога о том, что на самом деле деньги должны ей, а не она. В ответ на возражения предлагала разрешить спор в суде и безуспешно пыталась вызвать полицию — ​прибывшая на вызов группа быстрого реагирования не обнаружила у ресторана скопления вооруженных людей и развернула машину. Поэтому когда в ресторан приехали оперативники уголовного розыска из ОВД по Пресненскому району, Жанна Ким бросилась к ним с призывами о помощи. Те попросили всех посетителей предъявить документы и пошли пить кофе за соседний столик, постепенно заполнявшийся новыми участниками переговоров.

Трое коренастых мужчин с суровыми лицами оказались группой поддержки Ким — ​работниками адвокатской коллегии «Диктатура закона» во главе с ее председателем Эдуардом Буданцевым. Офицер запаса КГБ СССР, когда-то обеспечивавший личную безопасность Эдуарда Шеварднадзе, не знал историю конфликта, но без лишних церемоний предложил Кочуйкову (Итальянцу) прекратить дискуссию.

Но вместо этого их разговор дважды продолжался на улице, едва не переходя в рукопашную схватку. Когда Буданцев достал из кобуры наградную «Беретту», его сразу же атаковали охранники Итальянца.

В попытке разнять дерущихся к драке присоединялись все новые лица, пока не последовали хлопки и толпа не рассеялась по всей улице. Поднявшийся на ноги Буданцев начал перестреливаться с оппонентами. В результате он застрелил двоих человек и ранил четверых, включая Андрея Кочуйкова.

Все это время за происходящим с осоловелыми глазами наблюдали постояльцы ресторана и районные полицейские из уголовного розыска, с которыми безуспешно пыталась связаться дежурная часть Пресненского ОВД.

Когда на место происшествия прибыло подкрепление, половина участников успела скрыться. Оставшихся, включая раненых, погрузили в автозаки и повезли на следственные действия.

Скоро всех участников бойни взяли под стражу, а уголовное дело было изъято городским следственным управлением.
Четвертая силовая (часть 2, начало опубликовано в группе несколькими минутами ранее)