Хроника вставания с колен
Поcледние статьи
А кто-нибудь писал в связи с выборами о провале куратора внутренней политики Кремля господина Кириенко? Все проигравшие губернаторы были его креатурами. И Тарасенко именно он сосватал Приморью вместо Миклушевского. (Да, конечно, и Трутнев руку приложил...) Мало того, что Кириенко "не угадал", а его подчиненные топорно сработали, так еще и Путина, своего шефа, подставил по полной. Хе-хе! Зимин весь год хвалился, что с Путиным ловил рыбу, а Тарасенко Путин как бы даже и благословил на победу во втором туре, выборы же были специально перенесены на неделю вперед. Не, что касается Москвы и МО тут команда Кириенко грамотно убрала всех кандидатов, способных набрать голоса и противостоять Собянину и Воробьеву, но тут скорее не его прозорливость и его умение, а просто продажность так называемой парламентской оппозиции, которая уже вторые выборы сливают протест и не выдвигают реальных кандидатур, чтобы Собянин и Воробьев могли как бы выиграть. Впрочем, и фальсификацию ведь никто не отменял. Только переписывают итоги более грамотно, не допуская ситуации Приморья. да, да, я не верю в честные выборы в Москве и области.

Четвертая силовая

Четвертая силовая
Новая война спецслужб уже идет. Под ударом те, кто выжил и обогатился в первых трех.

Выводы "Новой газеты" о причинах "войны" вряд ли соответствуют действительности, но почитайте для понимания, как живут и чем руководствуются обычно генералы-силовики.

Война первая и вторая

«Если совсем честным быть, то мы ожидали выборы 2000-го с тревогой. Да, победил наш человек — ​офицер, разведчик, возглавлял ФСБ. Но я помню те настроения — ​все на нервах, все ждут, когда по нам нанесут удар. А мы понимали, что этот удар неизбежен», — ​бывший высокопоставленный офицер ФСБ рассказывает, как на следующий день после избрания Владимира Путина президентом России в кулуарах Лубянки обсуждалось грядущее противостояние в силовом блоке.

Новый президент планировал произвести изменения в отрасли военно-технического сотрудничества, для чего запустил процесс слияния нескольких спец­экспортеров на базе Росвооружения, возглавить которое должен был его сослуживец Сергей Чемезов, уже назначенный на должность директора «Промэкспорт». Но часть государственного аппарата открыто лоббировала на должность объединенной компании одноклассника дочери экс-президента Ельцина Татьяны Дьяченко Алексея Огарева и приняла решение нарушить президентские планы.

Так была начата первая межведомственная война. На стороне президента выступала обновленная ФСБ, на другой — ​МВД во главе с Владимиром Рушайло.

«В это сегодня трудно поверить, но Житная (там располагается Министерство внутренних дел. — ​А. С.) тогда «вела» начальника УСБ ФСБ Анисимова и главу СЭБ (службы экономической безопасности. — ​А. С.) ФСБ Заостровцева — ​за машинами пускали «наружку», разрабатывали близких родственников. Они слушали телефоны Чемезова, производили негласные обыски в кабинетах его зама Бельянинова на Стромынке. Мероприятия производились в рамках оперативного дела «Абрек», открытого МВД формально для установления связей с террористами — ​братьями Халидовыми. В ожидании внезапного налета рубоповцев, которые были главным силовым подразделением МВД, даже генералы, ездили «зашитыми» — ​с мобильником и вложенным в паспорт клочком бумаги, на котором был записан телефон дежурной части УСБ ФСБ», — ​рассказывает экс-сотрудник Лубянки.

По его словам, оперативные мероприятия в отношении генералитета и ближнего круга президента продолжались несколько месяцев — ​все это время оперативники УСБ ФСБ тщательно собирали информацию об Александре Орлове — ​помощнике министра Рушайло, координаторе ключевых подразделений МВД и контролируемых ими преступных сообществ.

В марте 2001 года война была прекращена — ​президент подписал указ о прекращении полномочий Рушайло. Во время своего последнего визита в Кремль министр обратился с заключительной просьбой — ​позволить покинуть страну своему помощнику, которого готовились арестовать со дня на день.

«Тогда Николаю Платоновичу (Патрушеву, директору ФСБ. — ​А. С.) поступило указание, которое он транслировал подчиненным — ​снять наружное наблюдение и сторожевой контроль. Орлов улетел в Израиль. Мы победили», — ​говорит офицер Лубянки.

После отставки могущественного министра внутренних дел ряд подразделений МВД был упразднен, система оперативно-разыскных мероприятий (СОРМ) взята под контроль Лубянки, а от наиболее активного офицерского состава тогда еще милиции — ​избавились.

Зачисткой недавних противников занимался обновленный Департамент собственной безопасности (ДСБ) МВД, во главе с бывшим начальником 2-й службы Управления собственной безопасности (УСБ) ФСБ Константином Ромодановским.

Два года спустя уже монолитный силовой блок пошел в атаку — ​по обвинению в уклонении от уплаты налогов были задержаны акционеры нефтяной компании ЮКОС Михаил Ходорковский и Платон Лебедев, а принадлежавшие им активы путем банкротства должны были отойти государственной «Роснефти», для чего потребовалось провести колоссальную оперативную работу.

«Главными исполнителями были начальник УСБ ФСБ Шишин и глава Управления «К» СЭБ ФСБ Воронин — ​они подготовили оперативную информацию, которая была легализована руководителем Генпрокуратуры Устиновым. Судебные органы курировал помощник президента по кадрам Виктор Иванов. Работал единый кулак. Многие кричали, что это был рейдерский захват. Но это была национализация, просто путем экспроприации», — ​продолжает собеседник, не скрывая, что вся операция подразумевала «злоупотребление правом» в интересах государства.

Вместе с тем собеседник признает: «упрощенное правоприменение» после этого дела «из исключения превратилось в правило».

Благодаря «делу ЮКОСа», которое затянулось на долгие годы, «налоговый террор» и «басманное правосудие» из издевательских клише превратились в почти что юридические термины — ​по всей стране следственные органы, от районных отделов до главных областных управлений, катком проехались по крупному бизнесу. Правоохранительные органы, когда-то оказывавшие этому бизнесу услуги, теперь стали полноправными и главными субъектами всех видов правоотношений.

По словам бывшего офицера ФСБ, на протяжении трех лет после начала «дела ЮКОСа» силовики «жили в абсолютной гармонии, ни разу не потревожив президента». «Все проблемы решались внутри системы. То есть проблемы были, но президента не информировали — ​арбитр не требовался».

Баланс интересов был нарушен весной 2006 года, когда руководство ФСКН во главе с Виктором Черкесовым доложило о злоупотреблениях генералов ФСБ. При поддержке начальника президентской охраны Виктора Золотова борцы с наркоторговлей получили одобрение на разработку чекистов; рассказывает экс-сотрудник ФСБ: «14 апреля 2006 года Черкесов проинформировал подчиненных о подготовке материалов для реализации. Планировалось вывести все в публичную плоскость».

За громкими публикациями о причастности высшего состава ФСБ к контрабанде китайских товаров последовала первая кадровая ротация: главный особист Лубянки Сергей Шишин был переведен в тыловую службу ФСБ, откуда потом ушел в руководство «Роснефти», а генпрокурор Владимир Устинов занял почетный пост полпреда президента в ЮФО.

Рассредоточение генералов существенно изменило соотношение сил и очертило будущие клановые контуры, продолжает собеседник: «Система сама не изменилась, просто теперь все выбирали из двух зол. С одной стороны — ​Лубянка, с другой — ​инициаторы этих перемен и новый генпрокурор».

Кадровым назначениям в Генеральной прокуратуре уделили особое внимание, назначив на руководящие посты работников Минюста Юрия Чайку и Александра Бастрыкина.

«У Александра Ивановича была уникальная возможность — ​стать полноценной опорой президента», — ​говорит бывший высокопоставленный сотрудник ФСБ.

Бастрыкин.

О том, что глава северо-западного управления Минюста Бастрыкин займет высокий пост в правоохранительной системе, стало понятно летом 2006 года, когда президентским указом его назначили на должность начальника МВД по ЦФО. Бастрыкин сразу показался своим подчиненным человеком добрым и открытым: рассказывал о юношеской мечте связать себя с дипломатической работой и пересказывал слухи из администрации президента, по которым его якобы сватали на должность министра внутренних дел.

«Александр Иванович казался очень искренним. Жил в ведомственной гостинице, но приезжал туда только на ночлег — ​большую часть суток проводил на работе. В управлении он и его замы сами готовили. Все как-то по-человечески», — ​рассказывает его бывший подчиненный.

6 октября 2006 года Александр Бастрыкин был назначен заместителем генерального прокурора по надзору за следствием. В Москву с собой он перевез самых близких: помощника по спецпоручениям Дмитрия Довгия, личного охранника Сергея Шнайдера и секретаря Ирину Гордееву.

В новой должности он запомнился подчиненным косноязычием, которое вроде бы должно было скрыть профессиональные изъяны. «Было видно, что он — ​не специалист. Но это и не требовалось. Главное — ​что он и не мешал. В целом были дежурные фразы: активизируйтесь, тщательнее, если надо кого-то подключить — ​скажите, я поддержу…»

Всю текущую работу с уголовными делами Бастрыкин поручал Дмитрию Довгию, а сам предпочитал изучать лишь оперативные справки и рапорты. «Ему очень нравились справки от ФСБ — ​он ими зачитывался, будто это были романы. Но человек без должного опыта не способен воспринимать их критически».

Рутинные совещания тянулись около года, пока в Госдуме рабочей группой готовились проекты поправок в Федеральный закон «О прокуратуре» для создания Следственного комитета. Бастрыкин, по словам его бывшего подчиненного, внес и свою поправку в проект закона: «Первоначальный проект ведь предусматривал другое название должности руководителя СК. Александр Иванович сказал: «Я хочу, чтобы моя должность была такой же, как у главы КГБ СССР — ​председатель». Вот такой вот каприз у него был».

7 сентября 2007 года долгожданный следственный орган начал работу. Приветствуя следователей в актовом зале здания в Техническом переулке, новый председатель произнес яркую речь и объявил набор новых работников — ​штатное расписание центрального аппарата предусматривало наем 120 следователей…

Рекрутинг новобранцев был поручен новому руководителю Главного следственного управления (ГСУ) СК Дмитрию Довгию, в то время как Александр Бастрыкин занялся тылом — ​на хозяйственное обеспечение своего под­разделения он назначил однокурсника и близкого друга Игоря Соболевского.

Почти сразу в СК были переданы громкие уголовные дела: в отношении акционеров ЮКОСа и «ночного губернатора Петербурга» Барсукова-Кумарина.

Одновременно с принятием к производству этих дел СК начал и свое первое громкое расследование — ​в отношении офицеров ФСКН, которым были предъявлены обвинения в незаконной прослушке граждан.

Далее последовали громкие контрабандные дела, в рамках которых оперативники ФСБ и следователи СК привлекли к ответственности работников фондов, близких к подчиненным Виктора Золотова. Этими оперативными мероприятиями командовал ставленник покинувшего УСБ ФСБ Сергея Шишина Олег Феоктистов. Его подразделению, чьи материалы легализовывались СК, будет потом поручено нанести удар и по самому следственному органу…

Осенью 2007 года Дмитрий Довгий выразил недовольство дисциплиной некоторых подчиненных, отлучившихся на доклады в администрацию президента к замглавы Игорю Сечину. «Это было какое-то очередное совещание, на которое без предупреждения не явились два следователя. Довгий думал уже над дисциплинарным взысканием, но ему объяснили: по меньшей мере дважды в месяц некоторые следователи ездят на доклад. Довгий сказал: ну пускай передадут, что при мне такого не будет».

Весной следующего года Дмитрий Довгий был отстранен от исполнения служебных обязанностей приказом Александра Бастрыкина, который продемонстрировал другу и подчиненному поступившие из администрации президента докладные записки двух следователей. В них сообщалось о серьезных злоупотреблениях со стороны начальника ГСУ СК в расследовании некоторых громких уголовных дел.

Сам же Бастрыкин, по словам его подчиненного, заблаговременно получил ценное указание уволить своего начальника ГСУ СК «по коррупционным мотивам». «Опять же эти оперативные справки от ФСБ… Он как-то со значением сообщал, что Довгий готовил побег Кумарина из «Матросской Тишины», организовав для этого его этапирование в питерские «Кресты», о котором попросили местные следователи — ​для работы с обвиняемым».

Дмитрий Довгий был уволен со службы 21 апреля 2008 года — ​в свой день рождения. В мае он решил обжаловать в Мосгорсуде собственную отставку. Тогда же в СК было возбуждено уголовное дело по факту получения крупной взятки от питерских банкиров неустановленными лицами из числа руководителей Следственного комитета. На основании этого дела УСБ ФСБ через подразделение милиции направило в суд постановление о прослушке телефонов Довгия.

И уже в июле в рамках этого дела в качестве свидетеля был допрошен банкир Руслан Валитов, ранее проходивший свидетелем по делу о легализации похищенных из ЮКОСа более 5 млрд рублей. Сразу после допроса, в котором Валитов не смог вспомнить факты коррупции в ГСУ СК, его задержали по делу о легализации похищенных средств и поместили под стражу. Через несколько дней в изоляторе он все «вспомнил» и решил написать заявление о даче взятки Дмитрию Довгию за сохранение статуса свидетеля, после чего был освобожден под подписку о невыезде.

И уже в августе Валитов начал добиваться встречи с Довгием, выражая свое желание организовать «уважаемому человеку» встречу с директором ФСБ. Самому Довгию накануне как раз таки порекомендовали добиться аудиенции у директора, который способен разрешить его трудную ситуацию с увольнением. Как об этом желании узнал Валитов, Дмитрий Довгий не задумался — ​после нескольких встреч, на которых обсуждались денежные средства, экс-глава ГСУ СК был задержан. С тех пор Александр Бастрыкин регулярно по пятницам уже сам ездил к генералу Феоктистову.

Дело Довгия вел молодой следователь, в то время всерьез считавший, что прибыл в Москву бороться с коррупцией. Но в итоге он стал участником новой войны. В отличие от первых двух — за становление силовой вертикали, эта война шла за амбиции и деньги.

Никандров и третья война

Карьеру следователя Денис Никандров начинал в волгоградской прокуратуре. В то время заместителем прокурора, надзирающим за следствием, был Михаил Музраев — ​невысокий поджарый офицер из Калмыкии, еще в советское время перебравшийся в Поволжье и с тех пор добившийся абсолютного авторитета среди всей элиты региона.

За последние пятнадцать лет в Волгоградской области сменилась дюжина губернаторов, министров и мэров, многие из которых лишались постов так или иначе по решению Музраева. «Если головы летели, то головы тех, кто отказывался признавать его авторитет. Он установил пределы, за которые нельзя вылезать ни мэру, ни заммэра, никому», — ​говорит бывший сотрудник СК.

Отдавая должное профессионализму Музраева, знакомые с ним следователи и оперативники подчеркивают, что нарастить свое влияние в регионе ему помогли близкие отношения с УСБ ФСБ, руководство которого нуждалось в профессиональном и надежном соратнике на юге России.

В начале 2000-х Михаил Музраев расследовал сложные экономические преступления в прославившейся своими финансовыми пирамидами Волгоградской области, и поэтому отбирал только лучших выпускников местных вузов, которым обещал хорошую школу и перспективы уехать в Москву. Многие его ученики принимали активное участие в расследовании «дела ЮКОСа», на котором ковались звания и карьера.

Денис Никандров на фоне этих следователей выделялся особенно, поскольку в какой-то степени обладал теми же навыками, что и его начальник, а главное — ​был ему бесконечно предан. «Денис, когда только устроился в управление, внешне напоминал типичного ботаника — ​худощавый, массивная шевелюра на голове, очки в круглой оправе. Между собой следователи шутили: а он точно не перепутал юридический факультет с биологическим?

И вот этот забавный парень первым начинает раскрывать сложные налоговые преступления — ​одно, второе… И главное — ​с таким качеством… Это ведь только кажется, что в суд можно передать любое дело, но на самом деле привлечь к ответственности — ​значит установить умысел, найти и изъять нужные документы, эффективно допросить всех. Денис подходил к работе скрупулезно: тщательно изучал практику, днями готовился к допросам свидетелей, вычерчивал какие-то схемы. Для него уголовное дело было математической задачкой. И с каждым годом он решал ее все быстрее и быстрее», — ​рассказывает коллега Никандрова по волгоградской прокуратуре.

«Тогда любой следователь был мозгом расследования — ​организовывал работу группы, формировал задачи, находил свидетелей и выуживал из них нужную информацию. Денис всегда вызывал доверие у свидетелей, а некоторые его подследственные признавали вину прямо во время допроса», — ​делится другой его знакомый из МВД, работавший вместе с Никандровым над несколькими делами.

После начала следствия по первому делу ЮКОСа Никандров был командирован в Москву в следственную группу Валерия Алышева — ​одного из первых «выпускников» Михаила Музраева. Там он рассчитывал поучаствовать в самом громком расследовании, но вместо этого был использован своим земляком в качестве понятого в одном из следственных действий. «Понимаете, да? Парень едет в Москву раскрывать дело века, а ему говорят: успокойся, парень, дело века и так раскроется, а ты лучше